Несмотря ни на что, Гитлер продолжал маниакально бояться прорыва крупных кораблей Балтийского флота на оперативный простор. Поскольку операции «Битье льда» и «Гётц фон Берлихин-ген» не принесли значимых результатов, он распорядился больше не тратить авиабомбы, которым можно было найти лучшее применение в ходе предстоящего летнего наступления Вермахта, а намертво запереть русский флот в восточной части Финского залива при помощи морских донных мин.
Однако без Люфтваффе опять обойтись было нельзя. Только их бомбардировщики могли быстро и с минимально возможными потерями доставить мины в требуемые районы, находившиеся под самым носом у противника. В мае 1942 г. в штабе 1-го воздушного флота была разработана операция по минированию фарватеров в районе Кронштадта и Ленинграда. Она получила кодовое наименование «Лягушачья икра» («Froschlaich»). Для постановки мин привлекались Не-ПШ из штабного звена и I-й и II-й групп KG4 «Генерал Вефер», по-прежнему базировавшиеся на аэродроме Рига-Спливе.
Все вылеты предполагалось выполнять только по ночам. Для того чтобы усложнить жизнь советской ПВО, был разработан следующий маршрут. Следуя на северо-восток, «Хейнкели» должны были миновать южное побережье Балтики в районе Копорского залива. Затем, не меняя курса, они пересекали Финский залив. Достигнув его северного берега около городка Терийоки, они поворачивали на юго-восток и некоторое время шли вдоль побережья, занятого финскими войсками. Оказавшись на траверзе острова Котлин, бомбардировщики ложились на курс 180° и шли прямо на Кронштадт. Выйдя в намеченный район, они с высоты 500–600 метров сбрасывали мины, после чего снижались до высоты бреющего полета и уходили на юго-запад, в сторону темной части горизонта. Подобный маршрут позволял минимально сократить время нахождения самолетов в зоне действия русской противовоздушной обороны.

Командование Балтийского флота и дивизии ПВО КМОР после второго и третьего налетов наконец решило предпринять определенные шаги. Прежде всего разведать, с каких именно аэродромов действуют постановщики мин. Сначала хотели отследить за маршрутом их полета при помощи имевшихся РЛС. Однако полученные данные оказались, мягко говоря, хаотичными и беспорядочными. Из них следовало, что «миноносцы» взлетали из Веймарна, Глубокого и Луги, а садились аж сразу на пяти аэродромах: Горлово, Пей-пин, Копорье, Горки и Псков! Тогда решили применить другой способ, правда, не более умный, чем первый, а именно просто взять и проследить за возвращающимися самолетами с помощью двух И-153. Можно было подумать, что этот биплан мог тягаться по дальности полета с бомбардировщиком.
В одну из белых ночей пара «Чаек», которые пилотировали капитан Константин Соловьев и старший лейтенант Алексей Батурин из 71-го ИАП ВВС КБФ, сели на хвост одному из Не-111 и полетели за ним на дистанции визуального контакта. Однако через некоторое время лимит топлива на бипланах стал подходить к критическому пределу. Еще немного – и до своего аэродрома уже не дотянуть, а долететь-то успели всего лишь до Копорского залива. Видя, что «Хейнкель» продолжает идти курсом 180°, летчики решили атаковать его. Сблизившись на дистанцию 400 метров, они дали залп неуправляемыми реактивными снарядами РС-82. Вернувшись обратно, Соловьев и Батурин заявили, что сбили бомбардировщик, однако данные противоположной стороны о потерях этого не подтверждают. Да и действительно, вероятность попадания НУРСами ночью с расстояния почти в полкилометра была ничтожно малой.

Приказом командира ОВРа капитана 1-го ранга Ю. В. Ладин-ского для траления поставленных немцами мин был выделен дивизион магнитных тральщиков под командованием капитан-лейтенанта М. М. Безбородова. В нем насчитывалось девять кораблей деревянной конструкции, переоборудованных из бывших рыболовецких сейнеров и мотоботов: «Сиг», «Поводец», «Пикша», «Воронин», «ГС-1», «ГС-2», «Свирь», «Касатка» и «Ястреб». Правда, из этих «суперсовременных» судов лишь три были приспособлены к тралению с помощью тралов-барж. Остальные тральщики имели лишь хвостовой магнитный трал и могли выполнять только вспомогательные функции. Настоящим флагманом флотилии был «Сиг» водоизмещением 208 тонн, остальные же тральщики имели водоизмещение 40–80 тонн.
Обстановка осложнялась тем, что было неизвестно, какие именно мины наставили немцы в окрестностях Кронштадта. Следовательно, было непонятно, каким образом вести траление. В конце концов решили сначала пустить в дело быстроходные десантные катера. Операция началась 1 июня. Аттракцион был не из легких. Маневрируя на полном ходу, катера периодически сбрасывали глубинные бомбы. В тот же день пришел первый спех, когда после очередного подводного взрыва сдетонировала первая акустическая мина. Однако, учитывая масштабы постановок, это была всего лишь капля в море.

После небольшого перерыва минные постановки продолжились в ночь на 2 июня. Сначала над Кронштадтом появились 1и-88А из KG1 «Гинденбург». Они с пикирования атаковали позиции батарей 1-го и 6-го зенитных артполков, сбросив на них 38 фугасных и осколочных бомб. Затем показались Не-111 из KG53 «Легион Кондор». Всего в налете участвовало около 40 бомбардировщиков.
Едва поступил сигнал о приближении германских самолетов, как с аэродрома Бычье Поле поднялись ночные И-153. Причем в вылете участвовали командир 71-го ИАП подполковник В. С. Корешков и комиссар полка И. И. Сербин, которые направились в сторону маяка Толбухин, чтобы, барражируя там, поджидать подхода бомбардировщиков.
Тем временем майор П. Бисин начал патрулирование над акваторией Кронштадта. Вскоре в слабом свете прожекторов летчик увидел силуэт двухмоторного самолета и тотчас пошел на сближение, решив атаковать противника прямо в лоб. Когда «Чайка» приблизилась на расстояние полкилометра, Бисин нажал на кнопку, и шесть огненных комет НУРСов понеслись навстречу бомбардировщику. Затем пилот открыл огонь из своих четырех 7,6-мм пулеметов. После этого, по утверждению Бисина, атакованный им Не-111 «свалился на крыло, вошел в отвесное пикирование и врезался в воду в районе северных фортов». В 02.20 в Кронштадте был дан сигнал «Отбой ВТ».
На рассвете 2 июня командир 1-го ЗенАП майор Котов вместе с командиром 2-го артдивизиона Т. Д. Гороховым на танкетке прибыл на позиции 42-й батареи. Там они увидели изрешеченные осколками стены форта, вмятины на орудиях, разбитый дальномер. Тем не менее зенитчики чувствовали себя бодро и уверенно, считая, что сбили еще пару самолетов Фактически же в течение 2 июня KG53 не потеряла ни одного бомбардировщика. Правда, несколько «Хейнкелей» все же получили осколочные и пулевые попадания. В результате на одном из самолетов 3-й эскадрильи был убит бортмеханик обер-фельдфебель Эрвин Ханфт (Erwin Hanft).