В начале 1943 г. самой активно действующей частью Балтийского флота, пожалуй, оставались всевозможные мелкие тральщики, дозорные катера и «морские охотники». В это время ОВР КБФ получил от промышленности дивизион катеров «МО» нового типа (деревянных) и дивизион катеров-тральщиков. Два бывших рыболовецких сейнера были переоборудованы в магнитные тральщики МТ-610 и МТ-611. В это же время тихоходные тральщики Т-42, Т-51, «Зарница» и сторожевой корабль «Коралл» были оборудованы электромагнитными тралами. В итоге к весне в составе ОВРа числились уже 250 мелких судов всех типов, в том числе 44 тральщика, 96 катеров-тральщиков и 70 катеров «МО». Именно эта «непобедимая армада» вела малую войну в восточной части Финского залива, и ее основной базой был Кронштадт, в то время как почти все крупные корабли оставались стоять в устье Невы.
В феврале – марте овровцы попытались произвести подледное траление донных мин на выходном фарватере. Оно осуществлялось с помощью специального ледового трала, сконструированного и изготовленного на Морском заводе. В ночь на 28 марта были произведены контрольные взрывы глубинных бомб крупного калибра на фарватере открытой части Морского канала. Правда, результаты оказались незначительными – сдетонировали всего две мины.
По весне командование Балтийского флота, хорошо помнившее прошлогоднее «битье льда» на Неве, всерьез опасалось повторения нечто подобного со стороны Люфтваффе. При этом почему-то думали, что немцы снова будут бомбить именно перед ледоходом. Для усиления ПВО кораблей, стоявших у набережных на Неве, из Кронштадта был передислоцирован 80-й Гв. ОЗАД, на вооружении которого состояли 76-мм зенитки. Новые батареи расположились следующим образом: 801-я заняла позицию на Университетской набережной, около легкого крейсера «Киров», 802-я – рядом с Петропавловской крепостью, а 803-я – на правом берегу Невы, возле Кировского моста. Кроме того, командование ВВС КБФ специально для защиты помятых кораблей выделило 3 – й и 4-й Гв. ИАП подполковников Н. М. Никитина и Л. П. Борисова. Их дежурные группы базировались на аэродромах Бычье Поле и Борки. В группу поддержки на случай атаки был включен также 21-й ИАП.

В январе 1943 г. на фронте группы армий «Север» произошли существенные изменения. Советским войскам наконец удалось прорвать полуторагодовую блокаду, пробив небольшой коридор вдоль южного берега Ладожского озера. Немцы смирились с этим и даже не пытались контратаковать. Отныне появилась сухопутная связь с Ленинградом. Тем не менее от налаженной трассы через озеро отказываться не стали.
В начале навигации 1943 г. Ладожская военная флотилия получила значительные пополнения. Сюда прибыли четыре бронекатера и два тральщика. 13 апреля снова вступил в строй отремонтированный сторожевой корабль «Конструктор». Правда, канонерскую лодку «Шексна» из-за сильного износа пришлось исключить из состава боевых кораблей и переквалифицировать в транспорт. Позднее в июне на Ладогу были доставлены еще и две подводные лодки XII серии («малютки») – М-77 и М-79.
Канонерские лодки прошли модернизацию. Так, на «Бире» установили третье 100-мм орудие, а на «Селемдже» аналогичные орудия заменили более мощным калибром 130-мм. На «Бурее» и «Норе» устаревшие 76-мм пушки также заменили 130-мм орудиями. Удалось усилить и зенитное вооружение. На большинстве канонерок вместо 45-мм зениток появились скорострельные 37-мм автоматы.
29 марта, расталкивая льдины, по озеру прошли первые транспорты. Однако работала пока лишь малая трасса Кобона – Осино-вец, да и то с трудом. 6 апреля был зажат льдами и затонул транспорт «Вилсанди» тоннажем 350 брт, что стало тяжелой потерей. Посему основной объем перевозок пока выполняли вездесущие «немецкие» канонерки. Лишь 22 апреля по большой трассе из Новой Ладоги в Осиновец прошел первый крупный конвой, и с этого момента грузы нескончаемым потоком хлынули в Ленинград и его окрестности.
В целях усиления противовоздушной обороны на Ленинградский фронт была переброшена 240-я ИАД полковника Г. В. Зимина, в состав которой входили 156-й, 630-й и 744-й ИАП. Перед ней была поставлена задача, прикрывать от возможных налетов Люфт ваффе железнодорожные мосты через Волхов, ГЭС им. Ленина, железнодорожные станции Волховстрой-1 и Волховстрой-2, а также объекты ладожской водной трассы. Истребители базировались на аэродромах Валдома, Кипуя и Волхов, причем на последнем разместился и штаб дивизии. В распоряжении 240-й ИАД была одна РЛС РУС-2 «Редут», способная засекать вражеские самолеты на расстоянии до 150 км. Она располагалась на лесной поляне северо-западнее Волховстроя.

Лавансаари (ныне Мощный) – это низкий, поросший хвойным лесом песчаный остров площадью всего 15 кв. км. Он расположен почти ровно посередине между северным, финским, берегом и южным, русским, берегом Финского залива, в 105 км к западу от Кронштадта. Остров окаймляют каменистые берега, изрезанные многочисленными небольшими бухтами.
До начала войны этот клочок земли не имел никакого стратегического значения в отличие от находящегося дальше к западу острова Гогланд, где была настоящая база Балтфлота. Посему на Лавансаари первоначально находился только небольшой гарнизон и пост ВНОС. Противовоздушная оборона острова осуществлялась одной зенитной батареей и пятью береговыми 45-мм орудиями.
Летом 1941 г. фронт стремительно откатывался на северо-восток к Ленинграду и Ладожскому озеру, и уже в августе Финский залив стал прифронтовой зоной. В сентябре Лавансаари впервые начал использоваться для дозорной службы. Сюда заходили катера и мелкие корабли ОВРа, осуществлявшие наблюдение в западном районе дозора. Именно в это время в районе острова произошли первые бои между дозорными кораблями Балтфлота и Люфтваффе.

Выходы катеров становились все более опасными, особенно в условиях белых ночей. Так, МО-211 старшего лейтенанта М. Анпи-лова в период с 2 по 5 июля каждую ночь по три раза подвергался атакам двухмоторных бомбардировщиков.
В ночь на 4 июля трудное испытание выпало на долю МО-413 старшего лейтенанта Ф. И. Родионова. Едва катер отошел от Лавансаари и отправился к району патрулирования, как со стороны солнца его внезапно атаковал одиночный Ju-88A. В последний момент командир успел снизить скорость, в итоге первая бомба упала перед носом. В следующий заход столб воды, наоборот, поднялся за кормой. В итоге попасть в «охотник» немецкий пилот так и не смог. Впрочем, поразить столь малогабаритную цель, да еще и во время движения было делом весьма сложным даже для опытного летчика.
Пока «морской охотник» следовал дальше к линии дозора, его атаковали еще два самолета, снова сбросившие бомбы мимо. Родионов упорно продолжал вести катер по заданному курсу и вскоре приступил к патрулированию. Но и здесь немцы не оставили его в покое, словно получили приказ уничтожить именно МО-413. На линии дозора самолеты произвели шесть атак с разных направлений. Перекладывая руль то влево то вправо, меняя скорость, Родионову удалось уклониться и от этих бомб.
Когда над Финским заливом опустилась ночь, все матросы вздохнули с облегчением. Но как оказалось, до спасения еще было далеко. Уже ночью при свете луны МО-413 снова атаковали двухмоторные самолеты. Пулеметчики и артиллеристы отчаянно отбивались, но боеприпасы уже подходили к концу. Вся палуба была завалена гильзами, стволы покраснели от перегрева.

1943 г. на Балтике мало чем отличался от предыдущего. Если на центральном и южном участках фронта происходили грандиозные события, охватывавшие пространства в тысячи километров, то на севере по-прежнему шла позиционная война, состоявшая из мелких боевых столкновений. В этом отношении не являлся исключением и Финский залив. Полуразбитые крупные корабли Балтфлота все так же стояли в устье Невы на территории Ленинграда, а в море с переменным успехом шла малая война с участием тральщиков, сторожевиков, торпедных катеров, минных заградителей и проры-вателей и т. п. При этом самыми крупными участниками прибрежных сражений являлись канонерские лодки.
Что касается подводных лодок, то их активность была сведена к минимуму. Во-первых, в течение прошедшего года Балтийский флот потерял еще 13 субмарин в дополнение к 27, которых он лишился в 1941 г. Затем 1 мая около Кронштадта на донной мине подорвалась еще одна – Щ-323, а еще две подлодки были отправлены на Ладожское озеро. В результате к «третьему сезону» в строю оставались лишь около 25 лодок, причем многие из них требовали серьезного ремонта. Во-вторых, чтобы предотвратить выход советских подлодок в Балтийское море, немцы в течение зимы – весны 1943 г. установили поперек Финского залива, с севера на юг, между финским полуостровом Поркала-Убэ и островом Найсаар, расположенным в 14 км севернее Таллина, двойную противолодочную сеть. Кроме того, к востоку от нее, между Коткой и Нарвой, была создана еще и двойная линия минных заграждений. Вдоль всех этих линий постоянно патрулировали немецкие и финские противолодочные корабли и катера, базировавшиеся в Котке.
В марте 1943 г. германская и финская разведывательная авиация значительно активизировала полеты над восточной частью Финского залива, производя аэрофотосъемку военно-морских баз, стоянок кораблей и ледовой обстановки. Как только начался ледоход, возобновились авиаудары.

8 июне 1943 г. командование Балтийского флота, не зная о созданном немцами в западной части Финского залива противолодочном барьере, решило вновь выслать в море подводные лодки для действий на коммуникациях противника. Этот эксперимент закончился гибелью двух субмарин – Щ-406 и Щ-408. Еще одной лодке – Щ-303 – лишь чудом удалось вырваться из тисков германской обороны. Поэтому было решено отложить выход очередной «жертвы» – подводной лодки С-12, которая уже находилась в Лаван-саари. Кораблям ОВРа предстояло эскортировать ее обратно в Кронштадт.
9 июня отряд в составе пяти базовых тральщиков и нескольких катеров «МО» вышел с рейда Лавансаари и отправился на восток. На головном Т-218 находился командир 1-го дивизиона базовых тральщиков капитан 3-го ранга М. А. Опарин. Погода благоприятствовала плаванию: на море стоял штиль, видимость была хорошая, на небе виднелись лишь редкие облачка. Однако подобная идиллия была хороша и для пилотов немецких самолетов.
В полночь, когда конвой находился в районе небольшого острова Ленисаари, высоко в небе показался одиночный Не-111. Зенитки тральщиков открыли по нему огонь. Бомбардировщик, сбросив четыре воздушных репера – шашки, испускавшие клубы белого дыма, спокойно удалился. Это создало нервозную обстановку. Было ясно, что «Хейнкель» для кого-то обозначил местоположение конвоя, а до базы было еще далеко.
Вскоре в районе острова Сейскари конвой попытались атаковать торпедные катера, однако они были отогнаны «морскими охотниками» капитана 3-го ранга Боганова. Затем начались атаки с воздуха. Около 02.00, когда корабли подходили к Демантсейским банкам, справа, с темной стороны горизонта, появились два 1и-88А. Сначала самолеты прошли над конвоем, видимо, их экипажи распределяли между собой цели, а потом они начали пикировать на два тральщика.

22 июня 1943 г. на Балтике стоял жаркий солнечный день. В небе не было ни одного облачка, и свободные от службы солдаты и матросы купались на импровизированных пляжах. Летчики и зенитчики загорали около своей боевой техники. Многие вспоминали, что пошел уже третий год войны, а конца и края ей видно так и не было.
Около 15.30 по московскому времени радиолокационные станции Ленинградской армии ПВО обнаружили групповую цель, двигавшуюся на город. В общей сложности операторы РЛС насчитали порядка 50 самолетов. Однако затем группа изменила курс, повернув на Финский залив. Сообщение об этом было передано в Кронштадт, а также на острова Лавансаари и Сейскари.
Двадцать восемь Ju-87D, шесть FW-190A и двадцать Bf-109G прошли на высоте 4000–4500 метров вдоль берега залива, потом, резко развернувшись, зашли со стороны солнца на Лавансаари. Основной удар наносился по канонерской лодке «Кама», стоявшей в бухте Норре-Копелахт. Это была родная сестра геройски воевавших на Ладоге канонерок, переоборудованных из грунтовозных шаланд немецкой постройки. Она имела водоизмещение 1150 тонн и была вооружена двумя 130-мм орудиями. Ее командир капитан 3-го ранга С. П. Дегтев своевременно приказал объявить тревогу, и зенитчики открыли огонь по приближающимся самолетам. Одновременно канонерка дала ход и начала маневрировать на рейде.
Однако это не помешало немцам. «Штуки» одна за другой переходили в пике и неслись на бухту. В 16.07 фугасная бомба попала прямо в середину корабля. В результате «Кама» получила сильные повреждения, среди команды имелось много убитых и раненых. Тем не менее сразу же началась борьба за живучесть, и, как это часто бывало, русские моряки могли бы спасти канонерку, выбросившись на мель. Но вскоре в нее попала вторая бомба. Это решило судьбу «Камы», и она затонула на глубине 19 метров.
Еще одна бомба попала в сторожевой катер МО-177 старшего лейтенанта П. И. Исправникова. Погибла большая часть команды, в том числе командир, остальные выпрыгнули за борт. В течение одной минуты «морской охотник» ушел под воду, а уцелевших моряков подобрали находившиеся поблизости катера МО-112 и МО-213.

В течение зимы 1943/44 г. положение в Финском заливе по-прежнему не изменилось. Немцы и финны контролировали большую часть залива, мощный противолодочный рубеж свел на нет активность оставшихся подводных лодок. В течение прошедшего года Балтфлот потерял еще пять субмарин, и в итоге к началу 1944 г. в строю оставалось не более 20 подводных лодок.
Лавансаари все так же оставался передовой базой флота, находившейся в тылу противника. И по весне вроде бы начала повторяться история прошлогодней давности. 13 мая самолеты Люфтваффе внезапно появились в районе острова, потопив катер МО-404 и сторожевой катер И-48. Возможно, это были FW-190A из I./JG54, которые с января базировались на полевом аэродроме Везенберг, в Эстонии.
Затем днем 5 июня уже 27 Ju-87 под прикрытием 16 FW-190A совершили налет непосредственно на сам Лавансаари. Уже на подходе к базе их атаковали 16 Ла-5 из 3-го Гв. ИАП ВВС КБФ. Первое звено во главе со старшим лейтенантом П. В. Камышниковым с ходу атаковало ближайшую «Штуку», после чего вступило в бой с истребителями. Младший лейтенант П. А. Нефагин обстрелял FW-190, а затем то ли протаранил, то ли столкнулся лоб в лоб с другим «Фокке-Вульфом».
Тем временем штурмовики начали пикировать и сбрасывать бомбы. По ним палили зенитные батареи и пушки многочисленных кораблей и катеров. В результате не все пилоты смогли прицельно сбросить бомбы, и большинство взрывов прогремело на свободной воде, не причинив никакого вреда ни береговым постройкам, ни судам.

В 1944 г. положение Вермахта на Восточном фронте перешло в постоянную фазу кризиса. Это касалось и Люфтваффе. Противовоздушная оборона Рейха, Средиземноморье и другие театры военных действий поглощали все больше самолетов и летчиков, эскадры буквально таяли на глазах. В этих условиях стало все труднее затыкать и дыры на Восточном фронте. В небе появлялось все больше и больше русских самолетов, и зачастую сбивать их было просто некому. Удары по кораблям стали наноситься лишь от случая к случаю.
Общее смещение фронта на запад в январе 1944 г. коснулось и позиционной линии обороны группы армий «Север». Германские войска к весне вынуждены были отойти за реку Нарву и Чудское озеро. Однако при этом положение Балтийского флота улучшилось ненамного. Практически все крупные корабли после нескольких лет бомбежек и обстрелов находились в небоеспособном состоянии, из подводных лодок уцелели лишь около 20 штук разных типов. Потому ни о каком реванше на море не могло быть и речи. И в последующие месяцы по-прежнему активно продолжали действовать только мелкие корабли: сторожевики, канонерки, тральщики, «морские охотники» и т. п.
В то же время качественно улучшилось состояние противовоздушной обороны Балтфлота. Истребительные авиаполки воевали уже не на допотопных «чайках» и «ишаках», а на новых истребителях Ла-5 и Як-3. Зенитные батареи постепенно перевооружались 37-мм пушками и 85-мм зенитными орудиями.
Сразу же после оставления немцами побережья Лужской губы здесь была вновь сформирована Лужская военно-морская база со стоянками кораблей в Усть-Луге, Гакково и Ручьи. 24 февраля была создана 140-я бригада ПВО флота под командованием подполковника А. А. Бородина. Ее задачей была защита базы от налетов авиации.