Лавансаари (ныне Мощный) – это низкий, поросший хвойным лесом песчаный остров площадью всего 15 кв. км. Он расположен почти ровно посередине между северным, финским, берегом и южным, русским, берегом Финского залива, в 105 км к западу от Кронштадта. Остров окаймляют каменистые берега, изрезанные многочисленными небольшими бухтами.
До начала войны этот клочок земли не имел никакого стратегического значения в отличие от находящегося дальше к западу острова Гогланд, где была настоящая база Балтфлота. Посему на Лавансаари первоначально находился только небольшой гарнизон и пост ВНОС. Противовоздушная оборона острова осуществлялась одной зенитной батареей и пятью береговыми 45-мм орудиями.
Летом 1941 г. фронт стремительно откатывался на северо-восток к Ленинграду и Ладожскому озеру, и уже в августе Финский залив стал прифронтовой зоной. В сентябре Лавансаари впервые начал использоваться для дозорной службы. Сюда заходили катера и мелкие корабли ОВРа, осуществлявшие наблюдение в западном районе дозора. Именно в это время в районе острова произошли первые бои между дозорными кораблями Балтфлота и Люфтваффе.

Выходы катеров становились все более опасными, особенно в условиях белых ночей. Так, МО-211 старшего лейтенанта М. Анпи-лова в период с 2 по 5 июля каждую ночь по три раза подвергался атакам двухмоторных бомбардировщиков.
В ночь на 4 июля трудное испытание выпало на долю МО-413 старшего лейтенанта Ф. И. Родионова. Едва катер отошел от Лавансаари и отправился к району патрулирования, как со стороны солнца его внезапно атаковал одиночный Ju-88A. В последний момент командир успел снизить скорость, в итоге первая бомба упала перед носом. В следующий заход столб воды, наоборот, поднялся за кормой. В итоге попасть в «охотник» немецкий пилот так и не смог. Впрочем, поразить столь малогабаритную цель, да еще и во время движения было делом весьма сложным даже для опытного летчика.
Пока «морской охотник» следовал дальше к линии дозора, его атаковали еще два самолета, снова сбросившие бомбы мимо. Родионов упорно продолжал вести катер по заданному курсу и вскоре приступил к патрулированию. Но и здесь немцы не оставили его в покое, словно получили приказ уничтожить именно МО-413. На линии дозора самолеты произвели шесть атак с разных направлений. Перекладывая руль то влево то вправо, меняя скорость, Родионову удалось уклониться и от этих бомб.
Когда над Финским заливом опустилась ночь, все матросы вздохнули с облегчением. Но как оказалось, до спасения еще было далеко. Уже ночью при свете луны МО-413 снова атаковали двухмоторные самолеты. Пулеметчики и артиллеристы отчаянно отбивались, но боеприпасы уже подходили к концу. Вся палуба была завалена гильзами, стволы покраснели от перегрева.

1943 г. на Балтике мало чем отличался от предыдущего. Если на центральном и южном участках фронта происходили грандиозные события, охватывавшие пространства в тысячи километров, то на севере по-прежнему шла позиционная война, состоявшая из мелких боевых столкновений. В этом отношении не являлся исключением и Финский залив. Полуразбитые крупные корабли Балтфлота все так же стояли в устье Невы на территории Ленинграда, а в море с переменным успехом шла малая война с участием тральщиков, сторожевиков, торпедных катеров, минных заградителей и проры-вателей и т. п. При этом самыми крупными участниками прибрежных сражений являлись канонерские лодки.
Что касается подводных лодок, то их активность была сведена к минимуму. Во-первых, в течение прошедшего года Балтийский флот потерял еще 13 субмарин в дополнение к 27, которых он лишился в 1941 г. Затем 1 мая около Кронштадта на донной мине подорвалась еще одна – Щ-323, а еще две подлодки были отправлены на Ладожское озеро. В результате к «третьему сезону» в строю оставались лишь около 25 лодок, причем многие из них требовали серьезного ремонта. Во-вторых, чтобы предотвратить выход советских подлодок в Балтийское море, немцы в течение зимы – весны 1943 г. установили поперек Финского залива, с севера на юг, между финским полуостровом Поркала-Убэ и островом Найсаар, расположенным в 14 км севернее Таллина, двойную противолодочную сеть. Кроме того, к востоку от нее, между Коткой и Нарвой, была создана еще и двойная линия минных заграждений. Вдоль всех этих линий постоянно патрулировали немецкие и финские противолодочные корабли и катера, базировавшиеся в Котке.
В марте 1943 г. германская и финская разведывательная авиация значительно активизировала полеты над восточной частью Финского залива, производя аэрофотосъемку военно-морских баз, стоянок кораблей и ледовой обстановки. Как только начался ледоход, возобновились авиаудары.

8 июне 1943 г. командование Балтийского флота, не зная о созданном немцами в западной части Финского залива противолодочном барьере, решило вновь выслать в море подводные лодки для действий на коммуникациях противника. Этот эксперимент закончился гибелью двух субмарин – Щ-406 и Щ-408. Еще одной лодке – Щ-303 – лишь чудом удалось вырваться из тисков германской обороны. Поэтому было решено отложить выход очередной «жертвы» – подводной лодки С-12, которая уже находилась в Лаван-саари. Кораблям ОВРа предстояло эскортировать ее обратно в Кронштадт.
9 июня отряд в составе пяти базовых тральщиков и нескольких катеров «МО» вышел с рейда Лавансаари и отправился на восток. На головном Т-218 находился командир 1-го дивизиона базовых тральщиков капитан 3-го ранга М. А. Опарин. Погода благоприятствовала плаванию: на море стоял штиль, видимость была хорошая, на небе виднелись лишь редкие облачка. Однако подобная идиллия была хороша и для пилотов немецких самолетов.
В полночь, когда конвой находился в районе небольшого острова Ленисаари, высоко в небе показался одиночный Не-111. Зенитки тральщиков открыли по нему огонь. Бомбардировщик, сбросив четыре воздушных репера – шашки, испускавшие клубы белого дыма, спокойно удалился. Это создало нервозную обстановку. Было ясно, что «Хейнкель» для кого-то обозначил местоположение конвоя, а до базы было еще далеко.
Вскоре в районе острова Сейскари конвой попытались атаковать торпедные катера, однако они были отогнаны «морскими охотниками» капитана 3-го ранга Боганова. Затем начались атаки с воздуха. Около 02.00, когда корабли подходили к Демантсейским банкам, справа, с темной стороны горизонта, появились два 1и-88А. Сначала самолеты прошли над конвоем, видимо, их экипажи распределяли между собой цели, а потом они начали пикировать на два тральщика.

22 июня 1943 г. на Балтике стоял жаркий солнечный день. В небе не было ни одного облачка, и свободные от службы солдаты и матросы купались на импровизированных пляжах. Летчики и зенитчики загорали около своей боевой техники. Многие вспоминали, что пошел уже третий год войны, а конца и края ей видно так и не было.
Около 15.30 по московскому времени радиолокационные станции Ленинградской армии ПВО обнаружили групповую цель, двигавшуюся на город. В общей сложности операторы РЛС насчитали порядка 50 самолетов. Однако затем группа изменила курс, повернув на Финский залив. Сообщение об этом было передано в Кронштадт, а также на острова Лавансаари и Сейскари.
Двадцать восемь Ju-87D, шесть FW-190A и двадцать Bf-109G прошли на высоте 4000–4500 метров вдоль берега залива, потом, резко развернувшись, зашли со стороны солнца на Лавансаари. Основной удар наносился по канонерской лодке «Кама», стоявшей в бухте Норре-Копелахт. Это была родная сестра геройски воевавших на Ладоге канонерок, переоборудованных из грунтовозных шаланд немецкой постройки. Она имела водоизмещение 1150 тонн и была вооружена двумя 130-мм орудиями. Ее командир капитан 3-го ранга С. П. Дегтев своевременно приказал объявить тревогу, и зенитчики открыли огонь по приближающимся самолетам. Одновременно канонерка дала ход и начала маневрировать на рейде.
Однако это не помешало немцам. «Штуки» одна за другой переходили в пике и неслись на бухту. В 16.07 фугасная бомба попала прямо в середину корабля. В результате «Кама» получила сильные повреждения, среди команды имелось много убитых и раненых. Тем не менее сразу же началась борьба за живучесть, и, как это часто бывало, русские моряки могли бы спасти канонерку, выбросившись на мель. Но вскоре в нее попала вторая бомба. Это решило судьбу «Камы», и она затонула на глубине 19 метров.
Еще одна бомба попала в сторожевой катер МО-177 старшего лейтенанта П. И. Исправникова. Погибла большая часть команды, в том числе командир, остальные выпрыгнули за борт. В течение одной минуты «морской охотник» ушел под воду, а уцелевших моряков подобрали находившиеся поблизости катера МО-112 и МО-213.

В течение зимы 1943/44 г. положение в Финском заливе по-прежнему не изменилось. Немцы и финны контролировали большую часть залива, мощный противолодочный рубеж свел на нет активность оставшихся подводных лодок. В течение прошедшего года Балтфлот потерял еще пять субмарин, и в итоге к началу 1944 г. в строю оставалось не более 20 подводных лодок.
Лавансаари все так же оставался передовой базой флота, находившейся в тылу противника. И по весне вроде бы начала повторяться история прошлогодней давности. 13 мая самолеты Люфтваффе внезапно появились в районе острова, потопив катер МО-404 и сторожевой катер И-48. Возможно, это были FW-190A из I./JG54, которые с января базировались на полевом аэродроме Везенберг, в Эстонии.
Затем днем 5 июня уже 27 Ju-87 под прикрытием 16 FW-190A совершили налет непосредственно на сам Лавансаари. Уже на подходе к базе их атаковали 16 Ла-5 из 3-го Гв. ИАП ВВС КБФ. Первое звено во главе со старшим лейтенантом П. В. Камышниковым с ходу атаковало ближайшую «Штуку», после чего вступило в бой с истребителями. Младший лейтенант П. А. Нефагин обстрелял FW-190, а затем то ли протаранил, то ли столкнулся лоб в лоб с другим «Фокке-Вульфом».
Тем временем штурмовики начали пикировать и сбрасывать бомбы. По ним палили зенитные батареи и пушки многочисленных кораблей и катеров. В результате не все пилоты смогли прицельно сбросить бомбы, и большинство взрывов прогремело на свободной воде, не причинив никакого вреда ни береговым постройкам, ни судам.